Волоколамский край

Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

воскресенье, 15 июля

пасмурно+20 °C

Сейчас в эфире

Первое Подмосковное радио - "Радио-1"

Онлайн трансляция

Рука об руку с мечтой (часть 2)

11 июня 2018 г., 10:19

Просмотры: 172


9 февраля 2019 года «Волоколамскому краю» исполнится сто лет. Пятьдесят из них я так или иначе связан с районной газетой, в разные времена менявшей названия. Так что, как говорится, есть что и, главное, кого вспомнить. Ну, а если есть, то почему бы и не вспомнить. Сразу хочу предупредить: эта серия очерков – не краеведческое исследование, точно привязанное, допустим, к каким-то названиям, к хронологии, к именам и фамилиям. В данных публикациях важны личные наблюдения, ощущения как таковые. Их не заменят никакие документы, исторические ссылки и тому подобное. Поэтому, если я в чём-то ошибусь, - прошу меня простить. И ещё. В очерках давние фотографии (в основном из моего архива) будут перемежаться со снимками из сравнительно недавнего прошлого, которые принадлежат объективу Льва Дёмина, несколько лет работавшего в «районке», и моих нынешних коллег

Первая встреча в литобъединении

Вскоре после публикации поэтической подборки «В редакцию пришло стихотворение», в редакционном предисловии к которой было названо моё имя, и встречи с автором предисловия И. М. Колесовым, готовившим ту подборку к печати, я, как и обещал Иван Михайлович, получил от него письмо с приглашением на заседание литературного объединения. Помню, мне было так лестно получить из настоящей редакции письмо в конверте с настоящим редакционным штампом!

И вот в назначенный день, в начале декабря, в шесть часов вечера прихожу в редакцию. Меня встречает в своём кабинете Иван Михайлович и предлагает перейти в другую комнату, в которой я ещё не был.

Выходим в сени (напомню: редакция находилась в обычном, стареньком деревянном доме) и заходим в эту комнату. Здесь пока ещё никого нет. Тихо. Впрочем, не совсем. Весело гудит печка. Иван Михайлович открывает её дверцу и подбрасывает несколько поленцев:

- Ну вот, теперь наша встреча пройдёт в тёплой атмосфере.

 

Тут заходит юный парень, высокий, худощавый, и здоровается с нами.

Появляется ещё один человек – мужчина лет тридцати.

Время – половина седьмого. Понятно, что уже больше никто не придёт, поэтому И. М. Колесов начинает разговор.

Сначала мы знакомимся.

Парень:

- Слава Булкин – ученик десятого класса Детгородковской средней школы.

Затем представляюсь я. А потом Иван Михайлович отрекомендовывает нам ещё одного участника встречи:

- Павел Пархутин, поэт. Думаю, мы назначим его старостой литобъединения, с тем чтобы он руководил текущей работой.

(В скобках замечу. Позже в ближайшей и, если мне не изменяет память, единственной публикации его стихотворения было указано, что автор – из посёлка Сычёво. Но он почему-то всё время говорил: у нас в Москве; у нас, профессиональных поэтов...)

Павел сразу попросил И. М. Колесова выделить нам в редакции или шкафчик, или хоть какую-нибудь полочку, с тем чтобы там можно было складывать наши работы, необходимые в жизни литобъединения книжки. Иван Михайлович пообещал. А Паша тут же нарисовал нам вроде бы убедительную картину будущей работы литобъединения. 

1.JPG

Затем мы стали читать свои стихи. Начали с меня. Я прочитал те, которые ранее отобрал для газеты Ю. В. Девочкин.

- Что же, вполне публикуемо, - сказал Павел.

А вот потом… До сих пор я помню то своё потрясение.

Слава прочитал стихотворение «Нам 50», которое было посвящено широко отмеченному годом ранее полувековому юбилею Великой Октябрьской социалистической революции. Это было совершенно нестандартное произведение. Написанное в размере ямба короткими, всего лишь двустопными, рублеными и вместе с тем наполненными реальным смыслом и потому афористичными, словно отчеканенными строками, да ещё прочитанное автором сочным, хорошо поставленным голосом, - оно произвело на нас сильнейшее впечатление. Сильнейшее!

В память о моём друге и коллеге, талантливом журналисте и, как показало время, неутомимом организаторе ряда московских печатных изданий, я хочу привести эту первую виденную, а сначала – слышанную мною его публикацию полностью. Мне кажется, что и ныне это стихотворение – яркий творческий документ советского времени - способно волновать людей, не равнодушных к истории Отечества, и вполне может быть читаемо со сцены:

 

Нам пятьдесят –

Так шире шаг!

Над нами реет

Красный стяг.

Нам пятьдесят –

Шагай быстрей!

Быстрее шаг –

И цель скорей!

Ты посмотри –

Весь мир не спит,

Ты посмотри –

Весь мир следит

За поступью

Твоей, моей.

Шагай, шагай –

Шагай быстрей.

И ради тех,

Кто погибал,

Кто раньше шёл

И так же знал,

Что цель для всех,

Что цель одна.

Быстрее шаг –

Видней она.

Да, ради тех,

Кто не дожил,

Кто верно Родине

Служил,

Кто шёл вперёд,

Что было сил,

И так, уставши,

Говорил:

«Вставай скорей!

Печатай шаг –

Над нами реет

Красный стяг!

Не для себя –

Шагай для них.

Не будет нас –

Не будет их».

И шли они:

Ни шагу вспять,

Чтоб было это:

Пятьдесят!

Нам пятьдесят -

И мы идём.

Нам пятьдесят -

И мы дойдём.

И ради тех,

Кто раньше шёл,

Во имя тех,

Кто не дошёл.

Нам пятьдесят -

И мы идём,

Чтоб говорили

И потом:

Нам – сто!

Нам – триста!

Нам – пятьсот!

Над нами стяг!

Наш путь – вперёд

 

Когда звучали последние строки, я почувствовал мурашки восторга.

И мне … стало стыдно. Стыдно за свой откровенно слабенький стишок…

После свои работы прочитал Павел Пархутин. Да, написаны они были вполне грамотно, крепко. Одна из них была посвящена легендарному бою двадцати восьми панфиловцев. Она так и называлась – «Дубосеково». Если не считать стихов песни «Шумела в поле злая осень», то для меня это было первым поэтическим образцом в русле данной темы. Интересным образцом. Но прямо скажу: стихи Славы Булкина из села Теряево, учащегося обычной сельской школы, показались мне неизмеримо сильнее произведений то ли сычёвского, то ли московского вроде бы профессионала.

… И откуда мне было знать, что: через восемь лет, в первый год моей работы в «Заветах Ильича», у меня в жизни и в жизни газеты появится наш, волоколамский, действительно профессиональный  поэт; что он напишет, на мой взгляд, куда более мощные стихи о «нелидовских полях», а я сочиню к ним музыку и под собственный фортепианный аккомпанемент исполню нашу песню в районном Доме культуры на одном из творческих мероприятий; что именно он станет старостой литературного объединения…

Не знаю, к счастью или «к увы» (да нет, к счастью), но Павла Пархутина мы больше не видели. А вот у нас со Славой в тот день началась, как показало время, многолетняя прекрасная дружба, связанная и с периодом совместной работой в «районке».

3.jpg

Первые публикации в газете

После того вечера в литобъединении прошло несколько дней. И вот, придя из школы, я достаю из почтового ящика очередную порцию газет и журналов, приношу их домой и в первую очередь смотрю, конечно же, «Заветы Ильича», номер 150 от 19 декабря 1968 года.

Есть! Есть моё стихотворение! Вот оно - «Огоньки зажглись в окошках» - в поэтической подборке «Творчество наших читателей». Вообще-то, у меня оно называлось «Вечер» (а позже я написал ещё «Утро» и «Ночь»). Но редакция сочла необходимым предпослать моему произведению вот такой, по первой строке стиха, распространённый заголовок. Позже я узнал, что есть такое понятие, как «вёрстка», - определённое расположение текста на полосе (то есть странице) и его, текста, конфигурация. Моё стихотворение было развёрстано горизонтально под стихотворением Славы Булкина и потому, понятно,  требовало вот такого, длинного, заголовка.

Что тут сказать? Я испытал ни с чем не сравнимое чувство! Моё стихотворение напечатано в га-зе-те! Пришедшие на обед родители от души поздравили меня.

 

А дальше? Об этом я пишу с улыбкой. Дальше я узнал, что такое слава, связанная с публичным печатным словом. Да, не шибко-то уж и большая. Но всё же слава.

На следующий день первым уроком была математика. Её у нас вёл просто обожаемый нами, учениками, А. И. Карасёв, которого я и поныне считаю великим Учителем.

Анатолий Иванович входит в класс, здоровается, достаёт из своего знаменитого на всю школу портфеля районную газету, разворачивает её и говорит, используя одно из своих любимых обращений:

- Братцы-сестрицы! Давайте поздравим Володю Якубенко. В газете «Заветы Ильича» напечатано его стихотворение. Я прочту.

Учитель в абсолютной тишине читает «Огоньки зажглись в окошках». Класс просто потрясён! Мало того, что, оказывается, Якубенко пишет стихи, так их ещё и напечатали! По тем временам, дорогие читатели, это было что-то.

- Ну, Вовка, ты даё-ёшь! – первым комментирует услышанное мой дружок Лёвка - в будущем Лев Петрович Цветков (светлая ему память), глава сельского поселения Осташёвское.

- А ты мне и не говорил, что пишешь стихи, - вроде бы с обидой замечает Володя Белокопытов (светлая ему память), мой лучший друг, с которым мы шесть лет просидели за одной партой и продружили не один десяток лет. – Здорово! Поздравляю!

На перемене ко мне подходит директор школы (Волоколамской средней № 1, ныне - гимназии) Виктор Макарович Цыбанев:

- Молодец, Володь! Для школы иметь своего поэта (так и сказал: поэта. – В. Я.) – это замечательно, - и пожал мне руку.

 

Что уж греха-то таить, дорогие друзья! Мне, обычному пятнадцатилетнему мальчишке, всё это, так внезапно на меня свалившееся, было приятно.

И ещё. Я тогда не отдавал себе отчёта в том, рядом с чьими работами был опубликован мой стишок. Да, Славу Булкина с его превосходным произведением, Павла Пархутина с его интересным «Дубосековом» я знал. Но вот имя сычёвского автора трогательного стихотворения «Вечером» Василия Катышева (кстати, названного, напомню, в том самом вступлении к поэтической подборке «В редакцию пришло стихотворение») мне ни о чём не говорило (замечу, что, понятно, ещё и из уважения к этому авторитетному человеку название моего стихотворения, «Вечер», было изменено). Однако вскоре мне предстояло лично познакомиться с ним и узнать, а позже и понять, что это большой поэт волоколамского края.

 

В этом мне помогло литературное объединение при редакции газеты, на занятия в котором я стал ходить регулярно, ещё не зная (впрочем, тогда этого ещё никто не знал), что оно станет настоящей кузницей кадров для «районки». Там же я сойдусь и с Надеждой Сорокиной, и с Татьяной Большаковой (будущей волоколамской профессиональной поэтессой и сотрудницей редакции), тоже названными в том самом вступлении. Узнаю и многих других авторов, с которыми буду и дружить, и сотрудничать многие-многие годы.

Должен сказать, что дебют у меня оказался плодотворным почином. Вскоре, уже в № 153 от 26 декабря 1968 года, было опубликовано моё стихотворение «Зима» - причём не в подборке, а отдельно. Более того, ему даже была предпослана редакционная фотография скатывающегося на санках с горы мальчишки. Ну, а дальше – пошло-поехало!

Да, вот ещё что!

Спустя неделю после публикации моих «Огоньков…» по почте пришло извещение о переводе из редакции на моё имя денег в сумме один рубль двадцать пять копеек. Я просто обалдел! Отец, назвав эти деньги до той поры не известным мне словом «гонорар», пожал мне руку как человеку, приносящему в семью заработок. Мама тогда, помню, всплакнула…

Владимир ЯКУБЕНКО.

Фото Льва ДЁМИНА

и Андрея Мельникова

Продолжение следует.

 

 

Похожие новости