Яндекс.Погода

пятница, 21 февраля

облачно с прояснениями+3 °C

Сейчас в эфире

Первое Подмосковное радио - "Радио-1"

МАСТЕР

20 дек. 2019 г., 17:47

Просмотры: 5643


Представляем вам очередной рассказ постоянного автора и доброго друга газеты "Волоколамский край" Александра Савельева

МАСТЕР

Возвеселись и радуйся, пока

Твой друг не превратился в старика.

А коль он стар, будь рядом с ним подольше,

Сольется белый саван с сединой.

Наступит сроки никакой ценой

Его не встретишь, не увидишь больше

Аннета фон Дросте-Гюльсгоф «Carpe Diem»

 

В вагоне электрички со сломанным обогревателем было зябко, как в холодильнике. Дождавшись, когда поезд достаточно отъедет от Москвы и станет менее многолюдно, молодой человек перешел на свободное место в другой вагон, в котором было заметно теплее.

Он ехал в Каширу, где его ждал Василий Иванович для проведения совместных необычных испытаний. Поглядывая в окно и поеживаясь от холода, командированный конструктор с удовольствием представлял себе, как вечером после работы залезет на полку горячей сауны…

В его сумке, кроме папки с чертежами и документами, лежал пакет с палкой чудесной колбасы сервелат, которую он вез старшему товарищу. За время совместной работы у них сложились дружеские отношения. Василию Ивановичу было под шестьдесят, и, будучи лет на двадцать пять старше, он относился к парню по-отечески. Времена были такие, что в области колбасные продукты пропали совсем, а в Москве для приятной «встречи» с ними надо было ловить момент… За данными изделиями народ со всего Подмосковья ездил в столицу по выходным дням целыми электричками и автобусами (под видом экскурсионных поездок)…

Подъезжая к станции, молодой человек проводил взглядом проплывающий за окном чей-то старый сад с белыми деревьями, которые почтительно склоняли к земле свои длинные ветви, густо запорошенные снегом. В ту осень Василий Иванович достал где-то несколько саженцев яблонь, один из которых конструктор забрал и успел до зимы посадить у себя на даче. Впоследствии вымахало здоровенное дерево (как потом решили, сорта «Штрифель», или «Штрейфлинг», оно же «Осеннее полосатое») с чудесными сочными яблоками, называемое в их семье Каширским.

От станции, окрестности которой в старой Кашире состояли сплошь из разномастных малоэтажных домиков и деревянных построек, приезжий добрался на автобусе до Каширы-2, занятой в основном панельными и кирпичными пятиэтажками. Внизу вольготно распласталась станция, дымя трубами котельных блоков и попыхивая гиперболоидами градирен (устройств - в виде башни - для охлаждения большого количества воды направленным потоком атмосферного воздуха).

Сойдя у гостиницы, молодой человек быстро оформил у администратора вселение в один из номеров и по крутой дорожке спустился к проходной ГРЭС, где для него уже лежал заказанный пропуск. Из проходной, минуя угольные горы, выглядывающие из-за бетонного забора, он привычно прошел к помещению котлоочистов.

* * *

Утром, во время распределения работ, Василий Иванович распорядился затопить баню. К обеду должен был приехать Саня. Баней они называли самодельную сауну, оборудованную совместно с маленьким бассейном в подвальном помещении душевой их участка в целях оздоровления персонала и улучшения условий его труда. Этот уникальный подвальный уголок отдыха был заслугой Василия Ивановича, который сумел «пробить» разрешение у руководства на его создание и осуществить постройку силами своих рабочих.

Сам он был довольно равнодушен к посещению сауны – как-то приелось со временем. Поначалу было интересно и необычно, а потом постепенно наскучило и уже не впечатляло, как раньше. Ходили в сауну в основном молодые работники да частенько приглашаемые ими с разрешения начальства гости: друзья, родственники, знакомые, которым это было в диковинку, в новинку.

Василий Иванович был мастером московского участка Союзного завода «Котлоочистка», исполняющим функции начальника бригады рабочих, постоянно прикомандированных на Каширской ГРЭС для осуществления комплекса работ, связанных с очисткой котлоагрегатов от золошлаковых отложений.

* * *

Тема энергетики, близкая автору, конечно, может не являться таковой для других людей. Поэтому, наверное, будет правильным совсем кратко – всего лишь одним абзацем – коснуться сферы деятельности участников описываемых событий, чтобы помочь читателю (попутно-незаметно повышая его эрудицию) лучше сориентироваться в их действиях. В случае отсутствия интереса  к данной информации следующий познавательный абзац вполне можно будет пропустить.

В Кашире наиболее проблемной была конвективная часть котлов, куда раскаленные газы, перекинувшись через перевальную горку, попадали из топки, нагревая всевозможные трубные каскады, расположенные по всей площади шахты. Их регулярная профилактическая очистка от золошлаковых отложений производилась на работающем котле (без его остановки) с помощью специальной системы дробеочистки, смонтированной на нескольких блоках ГРЭС. Данная система обеспечивала автоматизированную обработку поверхностей нагрева металлической дробью, которая (через специальные потолочные разбрасыватели) забрасывалась в шахту сверху потоком воздуха под давлением. Дробь, ниспадая и ударяясь о трубные поверхности, сбивала накапливающиеся при горении отложения и увлекала за собой вниз, где (вынесенные шнеком за пределы шахты) они разделялись с помощью специальных устройств; после чего дробь вновь возвращалась наверх в накопительные бункеры, а шлак удалялся. Во время ремонтов и аварийных отключений котла бригаде котлоочистов (в тяжелых условиях с вредной экологией) приходилось производить доочистку шахты вручную. Для облегчения проведения этого процесса и улучшения условий труда  ремонтных рабочих была придумана также система химической очистки, которая позволяла во время простоя котла производить еще и промывку шахты щелочным раствором (NaOH), доводя омываемые поверхности почти до первозданно чистого состояния. При этом подачу раствора вынужденно производили через потолочные разбрасыватели дробеочистки, эффективность которых при химической промывке была слишком мала (так как их конструкция не предусматривала применения жидкостей), и требовался универсальный распылитель, позволяющий успешно использовать оба агента, максимально охватывая площадь шахты с ее трубными каскадами.

* * *

Когда конструктор вошел в комнату, мастер сидел у себя за столом и заполнял какие-то журналы.

– О, Александр Ляксандрович пожаловал, привет! Давненько, давненько к нам не заезжал. А я уже баню с утра затопил!.. – радостно произнес он.

– Привет, Василий Иванович, да задержали срочной работой для Ворошиловградской ГРЭС. К лету торопятся подготовить систему для монтажа… А я тебе гостинчик привез, – отозвался вошедший, вынимая из сумки драгоценный пакет.

Василий Иванович принял сверток, как реликвию, аккуратно - с благоговением - развернул и с удовольствием, прикрыв глаза, понюхал оголившуюся коричневатую, с блестящей нежной шкуркой, палку сервелата; затем несколько раз судорожно вздрогнул и, громко чихнув, произнес:

– Ох, хороша… аж пробрало. Вот спасибо! Леля и девки будут довольны… – упомянул он супругу и дочерей, убирая пакет в свою сумку; после чего взглянул на часы и, махнув рукой в сторону мастерской, пригласил гостя:

– Пойдем, покажу... Успеешь посмотреть до обеда.

Они прошли в расположенную за коридором комнату с большими окнами, в которой находилось несколько станков: токарный, сверлильный, точило, другое оборудование… Подойдя к столу, Василий Иванович (он, кроме всего прочего, умел еще работать и на токарном станке) указал на большущее кольцо ржавой трубы с приваренным конусом и с гордостью пояснил:

– Вот, сам сделал!

Оказалось, перед ними находилось многократно увеличенное (раз в 8–10, до размеров небольшого ведра) подобие головки маленькой стандартной мазутной форсунки, применяемой в то время для вброса в топки котлов жидкого топлива; рядом лежала наспех сваренная (надеваемая сверху, сопутствующая испытанию) воронка с задвижкой (шибером), крышкой и штуцером. (Кстати, привезенная с ГРЭС головка стандартной форсунки, габаритами не превышающая спичечного коробка, с тех пор много лет успешно фонтанирует у конструктора над дачной клумбой...)

Предположив, что у данной форсунки распыляемость «что надо» и она вполне могла бы подойти и для их целей, мастер изготовил опытный образец (соблюдая пропорции оригинала и исключив все лишнее) в масштабах, подходящих для нормального прохождения, как дроби, так и щелочного раствора.

В случае успешных испытаний задачей конструктора было снять с образца размеры, по которым потом сделать чертежи для производства. Испытания заранее договорились провести во время его приезда.

– А где будем поливать и сыпать? – спросил он, имея в виду испытание водой и дробью.

– На улице, в тупике у черного хода, – ответил мастер, – а сейчас пойдем, пообедаем. После обеда приступим, и ребята, кто свободен, нам помогут.

В столовую они шли по нескончаемым проходам, коридорам и пролетам цехов; а, пообедав, обратно возвратились по улице, неторопливо пройдясь мимо проходной и обогнув цеховые каскады…

В тупике черного хода, в закутке, ограниченном с трех сторон глухими кирпичными цеховыми стенами, ребята с помощью длинной лестницы (и приваренных проушин) подвесили доработанный форсуночный шедевр начальника на высоте примерно второго этажа.

Имитируя несущий поток дробеочистки, испытатели включили мощный компрессор, подсоединенный (через упомянутый ранее вваренный штуцер) к подшиберному пространству вспомогательной воронки, которая, в свою очередь, была плотно надета на кольцевую часть конусной форсунки, наполнена дробью и тщательно закрыта сверху (от воздушной утечки) крышкой. Затем стали постепенно приоткрывать шибер, имитируя подачу дроби из бункеров на котле.

Напор воздуха, подхватывая ссыпающуюся дробь и закручивая в наклонных скосах-лопатках форсунки, мощно выплевывал ее шрапнелью из конусного выхода, разбрасывая широким веером по окружающим стенам и всей площади закутка (значительно превышающей площадь шахты, отведенной для одного разбрасывателя). Опыт повторяли снова и снова, несколько раз открывая крышку и пополняя воронку дробью, пока не закончился ее запас, принесенный из бункеров цеха. Результат, как говорится, превзошел все ожидания!

Радостное возбуждение зевак, незаметно собравшихся толпой у тупика (многие из которых при этом были из чужих подразделений), охладил окрик Василия Ивановича:

– Ну, что собрались? Делать нечего, что ли? Вот вы двое, – мастер указал рукой на своих молодых рабочих, – быстро уберите рассыпанную дробь, а то сейчас поливать начнем – все будет в грязи и жиже, да еще замерзнет… Остальные расходятся по своим местам… что это вам, представление, что ли? – строго ворчал он. Но сам был доволен, глаза светились.

Гость в волнении выразил с надеждой пожелание:

– Еще бы и с водой так же хорошо получилось!..

– Норма-а-льно будет, – протяжно подтвердил каширский «Кулибин», загадочно улыбаясь.

– Откуда ты знаешь?

– Водой, не удержавшись, я уже попробовал давеча без тебя, – признался мастер.

С водой, действительно, тоже получилось замечательное распыление. После уборки закутка от рассыпанной дроби рабочие подсоединили шланг от пожарного гидранта с водой на штуцерный вход в форсунку и, постепенно увеличивая напор, добились идеального капельного орошения всего окружающего пространства. (Впоследствии, проводя на котле промывки химическим раствором через данные доработанные форсунки, исполнители - для увеличения напора распыления - включали еще и воздушный компрессор дробеочистки, без подачи дроби в тот момент, естественно.)

На радостях после успешных испытаний Василий Иванович отпустил всех пораньше – приводить себя в порядок (мыться, переодеваться)... Они с конструктором сами сняли форсунку, отсоединили шиберную воронку и отнесли все в мастерскую для просушки и последующего образмеривания.

s1200.jpg

Когда уже большая часть коллектива разошлась по домам, мастер с гостем спустились в баню. Банно-оздоровительный комплекс предваряла небольшая раздевалка с металлическими шкафами, расставленными вдоль стен по периметру. В ее центре красовался небольшой столик с несколькими расположенными вокруг него топчанами.

Раздевшись, они прошли мимо бассейна в душевую. Одна из кабинок была оборудована для массажа (самодельными) соплами душа Шарко, жалящими бока всех желающих тугими, твердыми водяными струями. После душа вновь пришедшие юркнули в сауну, где уже принимали сухой жар двое работников бригады.

Растопленная с утра, баня достигла положенной высокой температуры. В углу стоял мощный обогреватель, обложенный камнями. Сидя на полке в обволакивающем пекле, конструктор с удовлетворением отметил, что сбылось его утреннее желание…

Некоторое время они потомились в сауне, после чего вышли и сразу бухнулись в бассейн, который наполнялся технической водой, поступающей прямо из Оки (для нужд станции). Студеную, чистую, прозрачную воду для купания немного подогревали до прохладного состояния. Стенки бассейна были сварены из толстых листов нержавейки (в виде кессона, заглубленного в землю, размером приблизительно четыре на четыре метра). А весь пол в комплексе красиво устилали плитки.

Нежась среди зимы в живой речной воде, приятно охлаждающей тело, разгоряченное сауной, гость с благодарностью поглядывал на (фыркающего рядом) человека, организовавшего эту радость, это маленькое чудо…

Мужчины сделали несколько заходов в сауну, чередуя с водными процедурами, после чего Василий Иванович превратил сухую финскую парилку в русскую баню, плеснув на раскаленные камни воды из ковша. К этому времени кроме них в бане уже никого не было. Попарившись немного по-русски, последние посетители еще раз приняли душ, после чего переместились в раздевалку.

Наверху, в комнате, тоже никого не осталось. Экспериментаторы немного посидели, обсохли, проверили выключение всех приборов, воды; оделись и вышли на воздух, окунувшись в темноту, разбавленную тусклым светом фонаря, одиноко маячившим неподалеку. Идя по дорожке к выходу, коллеги обсуждали проведенные испытания. Под ногами похрустывал снежок. От проходной спутники, не торопясь, поднялись вверх по дороге и затем свернули в сторону, оставив позади дома, где жили многие из работников станции. Они шагали к дачному домику с крошечным участком и гаражом (принадлежавшим Василию Ивановичу «пополам» с его теткой),  расположенным буквально в полукилометре от проходной ГРЭС.

По просьбе жены хозяина надо было забрать кое-какие банки домашних заготовок из погреба. Переговариваясь, приятели прошли немного по накатанной дороге, свернули направо и поднялись по узкой запорошенной снегом тропинке вдоль дощатого забора, оказавшись, наконец, перед маленьким деревянным домишком, сбоку к которому прилепился гараж. В гараже стояли «Жигули» мастера (зимой почти не используемые).

В единственной комнате промерзшего домика было холодно, как на улице. Хозяин с гостем спустились в погреб, сплошь уставленный стеллажами, на полках которых разместились многочисленные банки всевозможных солений.

– Выбирай что хочешь, – сказал хозяин, указывая на банки. – Это все Леля наготовила. С собой возьмем вот эти помидоры и баночку лечо, – добавил он, снимая с полки заказанные женой банки, – остальное дома все есть. (Имея в виду продукты к ужину, на который супруги пригласили вечером и командированного конструктора.)

– Да-а, – восхищенно протянул гость, – впечатляет! Закусок у тебя – видимо-невидимо! Можно пережить здесь, в подвале, не один катаклизм… Вот еще бы стеллажик соответствующих напитков сюда добавить… – пошутил он.

– Сейчас наверху сообразим, – бодро подхватил мастер. – Вот эту еще, Сань, прихвати, пожалуйста, – указал он на широкогорлую банку со здоровенными помидорами.

В комнате, открыв старый застекленный шкафчик, стоявший у стены напротив двери, Василий Иванович извлек закупоренную пробкой бутылку с прозрачной жидкостью, пару лафитничков и поставил на стол. Из широкогорлой банки, принесенной парнем, хозяин аккуратно выудил ложкой, стараясь не повредить целостности тонкой оболочки спелых плодов, пару огромных красных помидорин и выложил на тарелку (их габариты, наверное, не позволяли им пролезть в банку с обычной горловиной).

– Вот это помидоры! – изумленно заметил конструктор.

– Бычье сердце. Леля такие сажает: мне нравятся большие… А сейчас мы с тобой примем по паре рюмашечек: до ужина еще не скоро, – пояснил гостеприимный искуситель, откупорив бутылку и наполнив лафитники.

– Только учти, это спирт. Неразбавленный. Воды нет (Василий Иванович посмотрел на пустой чайник), не оставишь: замерзнет. Ну, давай… за наши успехи!

Мужчины чокнулись, выдохнули и опрокинули лафитники, проглотив, не дыша, обжигающе-иссушающую жидкость. Гость быстро поднес ко рту плод-великан. Стараясь не брызнуть, он аккуратно прокусил упругую нежную кожицу, всосав, прихлюпывая, хлынувший сок; затем еще глубже вонзил зубы (которые чуть не свело от студеного холода мякоти) и отхватил изрядный кусочище с восхитительным пряным вкусом, запомнившимся ему на всю жизнь…

Возвращались единомышленники, неся в сумках банки с солениями и болтая о лете, даче, яблонях, об урожаях грибов в их местностях... На черном полотне ясного неба картинно зависал желтый серп месяца в компании разбросанных вокруг ярко сверкающих звезд – в точности, как в незабвенном, замечательном фильме «Вечера на хуторе близ Диканьки». (Не хватало разве что летающих фигурок сказочных гоголевских персонажей нечистой силы, ныряющих в высоченную бездымную трубу станционного котельного блока, остановленного на профилактику…)

Проходя мимо сараев и гаражей, что пристроились на подходе к пятиэтажкам (раньше у многих там имелись чуланы с погребами, всевозможными кладовками и даже кое-где с курятниками, как в деревне), коллеги вспомнили, как поздней осенью они заглянули в сарайчик одного из бригадных рабочих.

Москвичу понравился тогда круглый металлический гнет, вырезанный из нержавейки толщиной, наверное, миллиметров восемь-десять, которым была сверху придавлена квашеная капуста в большущей деревянной бочке. Будучи тяжелым, он отлично выполнял свою функцию, исключая дополнительное применение громоздких традиционных булыжников. Сняв с бочки крышку и подняв этот гнет за приклепанную плоскую ручку, капусту набирали с помощью специальной вилки, подвешенной рядом; после чего круг опускали на место в сопровождении характерного звука «чмок», издаваемого при плотном соприкосновении с рассольной поверхностью…

На следующий день мастер с конструктором посетили руководство ГРЭС, долго согласовывая и подписывая монтажные схемы и чертежи их системы промывки (привезенные командированным). После приема у начальства они зашли в столовую, расположенную в этом же здании, пообедали (благо время уже было подходящее). Затем в мастерской гость снял размеры с форсунки, попрощался с хозяевами и отбыл домой.

Погода за ночь резко изменилась. На улице потеплело, с крыш текло, как в сильную оттепель. Отъезжая от станции в вагоне электрички, молодой человек вновь проводил взглядом проплывающий за окном – теперь уже в обратном направлении – чей-то старый сад с черными деревьями, которые грустно склоняли к земле свои мокрые ветви, сочащиеся капелью.

В Москве, после внесения необходимых изменений и дополнений (обеспечивающих наибольшую эффективность устройства, а также учитывающих степень сложности изготовления, возможность взаимозаменяемости конструкции, жаропрочность и коррозиестойкость материалов), им вскоре будут выполнены соответствующие чертежи. По этим чертежам на заводе изготовят новые универсальные «устройства для очистки поверхностей нагрева котла», после даже запатентованные (а. с. №1710981), привезут на ГРЭС, установят на котлах (заменив старые разбрасыватели) и успешно проведут испытания. 

А потом он еще не раз будет приезжать в Каширу для проведения промывок конвективной шахты, подгадываемых под остановы (остановки) котлов, вновь и вновь встречаясь с рабочими-котлоочистами и их замечательным мастером…       

- ПОСВЯЩАЕТСЯ ПАМЯТИ МАСТЕРА -

А. Савельев. Март 2016 г.

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц