Яндекс.Погода

вторник, 4 августа

ясно+13 °C

Сейчас в эфире

Первое Подмосковное радио - "Радио-1"

АЛЛЕЙКА

06 дек. 2019 г., 15:39

Просмотры: 6745


Представляем вам, уважаемые читатели, ещё один рассказ нашего постоянного автора и доброго друга газеты Александра Савельева. На этот раз он приурочен ко Дню гражданской авиации России, тоторый отмечается завтра, 7 декабря

                                        Аллеи шепота уж больше нет

                                               Дороги новые судьба открыла

                                               И радугу мечтаний подарила,

                                               Оставив след в душе на много лет.

Александр Савельев

Вот, вот… разбежался, сейчас… сейчас взлетит… смотрите… оторвался! – возбужденно выкрикивал кто-то, стоя в толпе у лифтовой площадки верхнего этажа нового здания КБ и комментируя события на взлетной полосе. Все кругом захлопали в ладоши и радостно заулюлюкали. Так народ провожал свое очередное детище, созданное огромным коллективом предприятия им. С. В. Ильюшина.

В тот день с самого утра завод празднично лихорадило. Публика ждала взлета с аэродрома Ходынского поля опытного образца самолета «Ил-86», который надлежало перебросить для дальнейших испытаний в летный комплекс города Жуковского. Поднять такую махину в столице было далеко не просто. Большинство работников в эту минуту постарались расположиться как можно выше над поверхностью земли, включая даже и крыши некоторых заводских зданий, чтобы лучше рассмотреть проводы могучего гиганта, в создание которого каждый из них внес частичку своего труда.

фабрика Большевик.png

После того, как машина благополучно взмыла в воздух и, блеснув на солнце алюминием обшивки, ушла за горизонт в сторону Жуковского, народ начал потихоньку расходиться по своим рабочим местам, радостно переговариваясь и обсуждая долгожданный взлет. Среди тех, кто провожал сей замечательный аэробус, был и молодой конструктор одного из отделений большого заводского КБ.

При сдаче экзаменов на дневное отделение МАИ ему не хватило одного балла, и школьный выпускник перевелся на вечернее отделение филиала данного института, где того количества набранных баллов оказалось достаточным для поступления. Филиал МАИ обслуживал ряд авиационных предприятий, в числе которых был и ильюшинский завод, где трудились родители абитуриента и работником которого стал и он (при их содействии). Специальность чертежника-конструктора, полученная при окончании удивительной школы в районе «Головино», практиковавшей параллельное двухгодичное обучение своих выпускников в спецкомбинате на Соколе, позволила юноше попасть в КБ легендарного завода. Работа в этом замечательном бюро (с перерывом на службу в армии) продлилась около девяти лет, пока судьба не увела молодого инженера в энергетику.

Петровский Путевой Дворец (академия Жуковского).jpg

Несмотря на плотный жизненный график, они с сокурсниками нисколько не унывали, совмещая работу с учебой по вечерам. При этом вечерники ухитрялись (порой прогуливая кое-какие лекции) находить время еще и для других, сопутствующих возрасту, занятий и развлечений (ему, например, удалось закончить автошколу при заводе и получить водительские права)… Потому что были молоды, полны энергии и счастливы!

Стоя тогда на балконной площадке, молодой конструктор вместе со всеми радовался неординарному событию в жизни предприятия. Впоследствии подобные опасные перелеты запретят, и готовые ильюшинские гиганты будут перевозить с завода на тягачах, по ночам в полуразобранном виде, временно снимая на Ленинградском проспекте электрические провода, мешающие проезду.

А взлетные просторы Ходынского поля, используемые сразу несколькими расположенными вокруг авиационными заводами (в том числе и тем, где работал слесарем один из его друзей, клепая серийные истребители), через много лет будут заняты неуемной всепоглощающей жилой застройкой.

Аллея.jpg

Безвозвратно исчезнет и знаменитая парковая аллейка с классическими скамейками, что тянулась своим уникальным зеленым тоннелем из лип и декоративных кустарников посредине Ленинградского проспекта, от метро «Сокол» до «Динамо». Народ с удовольствием посещал ее уютные места, прогуливаясь, отдыхая, назначая встречи или просто пересекая и проходя по милым тенистым дорожкам. В числе таковых посетителей ежедневно оказывался и молодой работник, спеша из метро на завод и обратно; а также - его знакомые, друзья по пионерскому лагерю, сокурсники, коллеги по работе – все, кто, так или иначе, имел отношение к заводу, институту и тем местам… 

В дни ноябрьских и майских празднеств на Ленинградском проспекте устраивались народные гулянья, в связи с чем перекрывался проезд транспорта по его центральной части на отрезке от «Динамо» до «Белорусской». Поток людей плавно перетекал из аллейки на широкий простор проспекта, где частенько устанавливали сцены-помосты для выступления артистов. Обычно их размещали напротив красивейших – уникальной кирпичной кладки – зданий знаменитой фабрики «Большевик». В старые времена в ее цехах работала тетка бабушки конструктора. В их семье до сих пор хранятся серебряные и золотые часы, наверняка из числа тех, которыми по давней традиции награждали работниц, проработавших на предприятии соответственно 15 и 25 лет. По рассказам, его отец любил приходить в ее дом на 2-й Брестской улице, где мальчишку всегда угощали шоколадным ломом, складируемым в большущем самоваре (брак работникам фабрики разрешали забирать домой).

аллейка.png

В свой замечательный отдел, занимающийся внешним оформлением салонов ильюшинских машин, конструктор спустился пешком по лестнице, не дожидаясь лифта, который в это время все равно был перегружен многочисленными участниками торжественных проводов. До обеда оставалось еще немного времени, и молодой человек решил поднажать, чтобы поскорее закончить комплект чертежей одной из перегородок правительственного салона лайнера «Ил-62М».

салон Ил-86.jpg

Сроки работ, распределяемых в отделе на месяц, уже поджимали, и следовало ускорить их выполнение. Тем более что начальник подбросил ему еще часть чужого задания (по багажным полкам или оконным панелям – уже не помнится точно), приостановленного из-за болезни непосредственной его исполнительницы. (Сотрудницы средних лет, дородной комплекции, которая как-то летом ездила вместе со студентом-вечерником в командировку в Воронеж, а в бытность его пионером была и вожатой в заводском пионерлагере).

Но главное – предстояла еще одна интересная, необычная, но чрезвычайно щекотливая и трудоемкая работа с его участием по созданию небывалой, громадной пепельницы (размером почти с ведро), которую надлежало вмонтировать в салонную мебель крылатой машины по очередному спецзаказу министерства обороны.

Художники их КБ, учтя пожелания главного пассажира того салона относительно габаритов данного изделия, быстро «выплеснули» его в натуральную величину на лист ватманской бумаги (со всем своим особенным волшебным видением). Данное художество, выполненное одухотворенным маэстро в виде красивой разноцветной картинки с эффектно наложенными тенями и плавно (без всякого намека на цилиндрические поверхности) изогнутыми (в свободной манере) лекально-кривыми обводами краев, обязано было воплотиться конструкторами в реальную сборочную единицу. Изделию надлежало иметь корпус, откидную крышку с пружинным механизмом и петлями, съемную полированную накопительную емкость из нержавейки со всеми их деталями и сопутствующими конкретными чертежами, размерами, радиусными скруглениями… Причем воплощенная из картинки конструкция – по возможности – должна была свести к предельному минимуму количество критических усмешек и нелицеприятных слов со стороны многочисленных технологов и цеховых исполнителей по поводу данного шедевра, выполняемого с помощью дорогостоящих пресс-форм в единственном экземпляре.

За работой время проскочило незаметно. Настала очередь обеденного перерыва. В заводской столовой кормили неплохо. Молодой специалист взял винегрет, половинку борща с пампушками, шницель с картофельным пюре и консервированным горошком, пирожок с капустой и компот, заплатив за все меньше рубля.

После обеда конструктор забежал в деревянный цех, где работали его приятели: товарищ по пионерскому лагерю – модельщиком, и сокурсник по институту – токарем (последнего, к сожалению, уже нет в живых, а его презент – тоже пепельница, но - из березового кругляка с красивой корой, выточенная на станке – памятно хранится на даче конструктора). Ребята поболтали в курилке, обсуждая нюансы необыкновенного взлета…

Курили на заводе только в отведенных местах. В КБ бытовала шутливая байка о том, что один знаменитый летчик-испытатель, дважды герой СССР, закурил как-то в запрещенном месте. Сопровождающий высокого гостя директор извинился и, помявшись, сказал, что у них на территории работники не курят… В ответ летчик глубоко затянулся и, усмехнувшись, произнес незабвенную фразу: «Ты бы их еще и есть отучил…».

Навестив ребят и предупредив сокурсника о том, что на первую пару в институт вечером не придет, конструктор покинул курилку деревянного цеха, попив по пути на выходе бесплатной газировки из специального аппарата; вернулся в КБ, поднялся к себе на этаж и успел еще сыграть партию в настольный теннис в холле перед лифтом, где молодежь всегда в обед спешила занять очередь в игре двое на двое.

Остаток рабочего дня парень провел за кульманом. (Это сейчас компьютерной молодежи уже не надо водить грифелями карандашей разной твердости по листу пергамина, а тогда...) Покончив, наконец, с перегородкой, он отнес комплект ее чертежей на проверку и подпись к технологам, в нормоконтроль, и приступил к чудо-пепельнице, отложив работу болеющей сотрудницы на потом.

Как и в любом коллективе, работники КБ общались между собой. Сидя за столом или стоя за кульманом, коллеги переговаривались по работе, а также делились семейными новостями, иногда пошучивали… 

Вот и тогда один из ветеранов отдела – седой, худощавый старичок небольшого роста, ведущий конструктор, пенсионер – в очередной раз рассказывал о небольшом событии из своей семейной жизни. Ранее он уже с грустью жаловался сотрудникам на «несносное животное», заведенное его молодежью для малолетнего внука, проживающего в квартире деда.

Им оказался хомячок, который бегал почему-то по всему дому уважаемого ветерана и, естественно, грыз все, что попадалось ему под лапу, вернее, под зуб. Так, зверек уже испортил, затащив к себе в клетку, оставленный висеть на стуле любимый галстук ведущего конструктора, в котором тот ходил в КБ уже не одну пятилетку, подгрыз ножки мебели, а также постоянно везде гадил и разносил по квартире неприятный запах…

Но на этот раз голос пенсионера был довольно бодр, если не сказать – весел, что подчеркивалось особенным грассированием (порой присущим некоторым людям) и мажорностью тона. Оказалось, что хомячок «приказал долго жить».

– Вы пхредставляете, хребята, что это мехрзкое животное совехршенно не собхражало, что можно кушать, а что нельзя, куда можно ходить, а куда не следовало бы… Это его и погубило. Вчехра оно выбежало на балкон и… – ветеран сделал непроизвольный жест ногой, резко повернув носок башмака в сторону, оставляя пятку на месте, прижатой к полу, чем вызвал взрыв смеха у окружающих слушателей.

А плотный брюнет (ведущий конструктор средних лет, внесший достойную лепту в оснащение и модернизацию всем известных теперь салонных багажных полок) нарочито удивленно спросил:

– Как же так… ай-я-яй… уважаемый всеми человек… – при этом он карикатурно повторил жест пенсионера, произведенный минуту назад дернувшейся стопой его ноги, – и… так коварно спровадил бедное животное с высоты своего многоэтажного дома?!

Все кругом ржали, а шутливо уличенный ветеран, смущенно посмеиваясь, оправдывался:

– Хи-хи… нет, вы не так меня поняли, дхрузья… хи-хи, оно – само… хи-хи, свалилось… Жалко, конечно, несчастную звехрушку, внучок потом очень храстхраивался, хи-хи, – притворно скорчив скорбную мину на лице, весело объяснял пенсионер. Народ еще долго потешался над незадачливым рассказчиком…

К вечеру того дня по случаю праздничного взлета начальство отпустило всех на часик пораньше. Некоторые работники поспешили отметить сие знаменательное событие в близлежащих заведениях. Одни – в пельменной, рядом с фирменным магазином «Синтетика» у Лазовского переулка (переименованного в ул. Константина Симонова), другие – в чебуречной, что находилась напротив МАДИ (ее как раз предпочел с приятелями ведущий конструктор по багажным полкам). Молодому конструктору также доводилось неоднократно бывать в обоих упомянутых пунктах общепита (как и в знаменитом «освежающем» заведении «Семь дорог», располагающемся в самом начале родной Красноармейской улицы у неподражаемого Петровского Путевого Дворца академии Жуковского)…

Но в тот день он пошел на курсы автошколы, которая размещалась в подвале подведомственного заводу дома, недалеко от проходной. Прослушав там «пару» о правилах дорожного движения, жаждущий знаний студент поспешил на вторую «пару», уже в школу на Ленинградском проспекте, где филиал МАИ арендовал вечерами классы.

После окончания занятий он выпросил тетрадку (переписать пропущенную лекцию предмета первой «пары») у симпатичной (давно нравившейся ему) сокурсницы с шикарными темно-каштановыми волосами и бирюзово-голубыми глазами… При этом парню пришлось прогуляться с девушкой по вечерней, шепчущей листвой, аллейке и даже проводить спутницу домой (благо жила она неподалеку, у ленинградского рынка)… а потом (впоследствии) и… жениться на ней…

Осталось неизвестным, понравилась ли их удивительная пепельница министру обороны… (Но судя по тому, что премию они получили, наверное, да…) С неиссякаемой теплотой (и порой – жалостью) вспоминаются ему родной завод (постепенно теряющий былое величие), душевный коллектив КБ и прошедшие дни, упорхнувшие, как та огромная крылатая, блестящая птица с Ходынского поля…

Александр Савельев.

Декабрь 2016 г.

Самое читаемое

24 часа
неделя
месяц