Волоколамский край

Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

вторник, 23 апреля

ясно+5 °C

Сейчас в эфире

Первое Подмосковное радио - "Радио-1"

Онлайн трансляция

ВОЛОКОЛАМСКИЕ АФГАНЦЫ. Титов Владимир Львович (1963 г. р.)

09 дек. 2018 г., 15:00

Просмотры: 6235


ГВАРДИИ РЯДОВОЙ ВДВ СССР, КАВАЛЕР ОРДЕНА КРАСНОЙ ЗВЕЗДЫ

Владимир, расскажите, пожалуйста, коротко о себе.

- Титов Владимир Львович, родился 13 сентября 1963 года. Мой отец местный, а мама с Урала, город Серов Свердловской области. Родители проживали на ж/д станции «Волоколамск». 

Закончил Пороховскую восьмилетнюю школу в 1979 году. Я вырос практически на Лудиной Горе. Лудина Гора, как мы все знаем, это место где в январе 1942 года проходили кровопролитные бои.

После окончания школы учился в Истре, ГПТУ-65, поближе к Тушинскому аэродрому. Мои мысли занимали небо, самолёты, парашюты.

Нет, высшее образование я не получил.  Отсутствие высшего образования не мешало мне заниматься парашютным спортом.

- В каком году вы были призваны на действительную военную службу?

- 10 ноября 1982 года. Мы своим ходом поехали в армию. Обычно это делается через военкомат, у нас это было по-другому. Сначала мы объехали военкоматы, те что нужны, областные в том числе. Получили документы на руки чтобы попасть в свою команду. Добились того, чтобы нам была вписана «Команда 280-К» (ВДВ загранка). Проводы отгуляли, сели в электричку и вдвоём с Генкой Безруковым поехали в армию, по-другому не получалось. Это целая история, целая эпопея как мы пробивались в Воздушно-десантные войска.

- Вы хотели именно в ВДВ?

- Не просто в ВДВ, а цель была ясна, потому что у мамы в школе слепых было много ребят-афганцев, имевших ранения органов зрения. Мы уже чётко знали, куда, как, и какими маневрами, через что нужно пройти чтобы попасть служить туда, где в итоге удалось послужить.

- То есть вы целенаправленно стремились в Афганистан?

- Абсолютно. 10 ноября 1982 года мы выехали в Литву,  44-я учебная воздушно-десантная дивизия. И 20 апреля 1983 года, закончив учебку с отличием, мы улетели. ИЛ-76, ночь переночевали в Фергане и 22 апреля прибыли к месту назначения. Это был Баграм, 345-й отдельный Гвардейский парашютно-десантный полк, командир полка Гвардии майор Грачёв Павел Сергеевич.

- На афганскую землю вы сели в Баграме?

- Так точно. У нас с него всё начиналось. Мы приземлились, вылезли из самолёта, нас встретил командир полка со своими офицерами. Построил нас и произнёс известную в ВДВ фразу: «Слабаки здесь не служат. Самолёт вас ждёт. Никто не спросит о причинах. Садитесь и улетайте обратно…»

- Каков был период вашей службы в Афганистане?

- 22 апреля 1983 года мы прилетели в Баграм, улетели мы домой 18 ноября 1984 года. Полгода учебки и полтора года там.

- Расскажите пожалуйста о вашей службе, как она у вас там проходила? Какие запомнились ситуации, моменты?  Ваши друзья, сослуживцы, товарищи?  Какие-то не только военные, может быть бытовые интересные случаи были у вас?

- Мне всегда везло на моих  командиров, начиная с инструкторов которые были здесь, кто нас воспитывал изначально. Весь мой путь военный начинался практически здесь.  Ковалёва Валентина Михайловна, мой инструктор-парашютист, мастер спорта. Она выполнила в Воздушно-десантных войсках норматив мастера парашютного спорта СССР у легендарного Маргелова Василия Филипповича, причём это был парашют УТ-15.  Кожевников Евгений Владимирович – парашютист, лётчик-перехватчик. Эти люди воспитывали нас и то, что они в нас заложили дало нам возможность добиться в армии того, чего мы добились, в том числе попасть в 345-й отдельный Гвардейский парашютно-десантный полк, лучший в ВДВ. В полку были действительно настоящие офицеры, которыми мы будем гордиться всегда.

Хочется сказать о других наших офицерах, о своих друзьях-сослуживцах. Гвардии старший лейтенант Нагорный Михаил Александрович, 1960 г.р. Закончил инженерно-сапёрное училище и был направлен служить к нам в полк. Командир нашей роты, Гвардии капитан Синицкий Олег Степанович, закончив училище был нашим командиром там, в Баграме. Это был легендарнейший офицер, которого помнят все кто с ним служил. Все хотели с ним дружить, все его уважали. Почему он взял меня к себе в роту? Да потому, что изначально он тоже парашютист, он выполнил все первые разряды до армии, попал в училище…

Теперь о дедовщине, которую в ВДВ никто не отменял. О дедовщине в лучшем смысле этого слова. Тем, с кем я служил я благодарен всем, начиная от командира полка, командира взвода, командира роты, заканчивая теми ребятами что называются старослужащими. Если иногда дедовщину выставляли в ненужном ракурсе, то мы всё это отбросили, это действительно те ребята старослужащие которые прошли такую серьёзную боевую школу. Был простой железный принцип: «ВДВ своих не бросает». То, чему мы учились у них, то, чему они нас научили, насколько было спокойно и уверенно с ними. Они уже реальные бойцы, и где бы и когда бы мы с ними ни были, мы знали что они нас не бросят. И в любом случае они реально нас учили. Я вспоминаю их имена, мы общаемся с ними до сих пор. Вот так было поставлено в воздушно-десантных войсках, так было поставлено у нас. Может быть именно в этом была причина успеха нашего полка. Наш 345-й полк был в Афганистане в числе первых.

- Расскажите  о ваших боевых задачах в Афганистане.

- Задачи были очень разные. Самая простая задача: где-то кто-то движется, и необходимо этому помешать. Караваны с оружем, и т.п. «Плохие ребята»  двигаются там где не надо,  коротко говоря.  И это дело надо пресечь…  Пресекали по всякому:  согласно инструкции, согласно приказу – было много различных моментов, очень разных.  В книге об афганской войне Александра Ляховского «Трагедия и доблесть Афгана» действия 345-го полка расписаны достаточно подробно, роль различных подразделений расписана в этой книге достаточно чётко.

При выполнении боевых задач нужно было двигаться, двигаться нужно было быстро и много. К тому же двигаться нужно было правильно, потому что это была ещё и минная война. Было несколько вариантов наших перемещений.

Вариант первый – бронетехника. В нашей роте было две специальные машины минного разграждения. Это база танка с тралом. Тралили перед собой, чтобы прошла вся броня. Задача всех остальных механиков-водителей – не выскочить из колеи, иначе будут проблемы. Вот движется бронегруппа, подошли к месту, оставили броню, пошли отрабатывать задачу в пешем порядке. Отрабатывали конкретное место, отрабатывали какой-то регион, варианты были разные.

Вариант второй – когда нужно было выйти на задание так, чтобы никто об этом не знал. Выходили ночью в пешем порядке. Стемнело – ушли.

Вариант третий – это вертолёты, почему наш полк и стоял практически на взлётке. Никогда не забуду эту взлётку, эту рулёжку. Грамотно построенный аэродром. Мы стояли практически рядом. Мы запрыгнули в вертолёты и улетели. Вертушки рядом, мы всё время рядом, мы всё время в полной боевой…

- Приходилось ли вам вступать в огневое взаимодействие с противником?

- Огневое взаимодействие было практически везде. Просто оно было достаточно разное. Самое главное – нужно было двигаться, двигаться нужно было грамотно. Принцип был очень простой: рисуешь себе картинку, где они нас ждут. Наши ребята-старослужащие, которые понимали эту картинку, нас наставляли: сюда не ходи, а пойдём мы вот так. Здесь нас ждут, здесь мы точно напоремся на фугас, здесь мы точно напоремся на ПМН-ки. Суворовский принцип – прошли там, где нас не ждали, вот и всё.

- Насколько часто вы сталкивались с работой душманских  снайперов? Были какие-то случаи?

- Самое главное – под снайперов не попасть, это первое. Второе, дать изначально всем понять, что снайпер беды не наделает, если двигаешься грамотно. Вот, к примеру, один из эпизодов, назовём его «Последняя гора». Что мы сделали тогда? Трое суток мы лазили, улетели на вертушках. Это был Панджшер, самый сложный регион. Полевой командир Ахмад Шах Масуд, который с нами дружил и одновременно с нами воевал. Как сделать так чтобы снайпер по большому счёту «включил заднюю»?  Все это прекрасно понимали. Он тоже человек, он тоже хочет жить даже если он определённого вероисповедания. Поэтому делали каким образом? Я хорошо помню всё по датам. 24 апреля 1984 года (мы уже полтора года отслужили), это была моя «Последняя гора». Мы улетели туда на вертолётах, «вычищали» определённый регион. Мы там попадали на мины, три дня мы никого не нашли. Трое суток – ВДВ-шники могли столько двигаться. Одну ночь мы всё же спустились, это были четвёртые сутки. Переночевали внизу. Наутро на вертушках перебросили нас дальше по Панджшеру. И ситуация там какова?  Мы понимаем мозгами, что вот-вот уже… Мы понимаем, что там будут очень разные представители, не просто местные, не просто бандформирования и прочие. Там будет много всяких разных, мы с ними уже пересекались. И просто-напросто важна манера передвижения.

Во-первых, не ходите тропинками. Понятно, что там нарвёшься, то есть нужно было обходить те места.

Второе, нельзя было кучковаться. Есть фильм «Королёвский батальон» о самых больших потерях Советской Армии в Афганистане, а именно о потерях 682-го МСП за один бой. На Панджшере 30 апреля 1984 года погибло много советских мотострелков. Какие ошибки они наделали там чётко всё расписано. Какие ошибочные приказы они выполнили, что они сделали, что не сделали. Мы такие ошибки практически уже не совершали. Мы понимали, что если мы поднимаемся выше и вот оно, то самое место где «духи» устроили бы засаду, мы просто обошли его стороной. Подошли с той стороны, где нас не ждали. Мы не кучковались. У нас группа была пятнадцать человек. Поднялись на хребет с неудобной стороны. Противник понимал, что мы можем там двинуться, но уж больно было неудобно, слишком сложный был подъём. Мы оставили внизу 8 человек, а всемером двинулись вперёд по хребту выше. А сверху всё хорошо видно. «Духи» нас прекрасно поняли, что если сейчас нас «накрыть», там сзади ещё подразделение, радиостанция там. В любом случае нам на поддержку придут вертушки. Мы всё сделали абсолютно грамотно. Ребята плевались и матерились, т.к. подъём по щебёнке был очень сложный и высокий. Но по-другому было нельзя. Выйти туда где нас ждут – подставим всех. Будет то же, что случилось с 682-м мотострелковым полком. Мы таких ошибок не совершили.

Как у вас был организован быт в гарнизоне, где вы дислоцировались?

- По поводу быта. Сейчас я вернусь к той горе, буквально несколько фраз. Всё мы сделали тогда правильно. По нам «работали» явно специалисты. В итоге всё равно у нас двое раненых, но задачу мы отработали. В итоге пришли вертушки и нас вытащили, задачу мы выполнили. Потери были всегда, но весь вопрос какие потери? Во-первых, количество – раз, во вторых,.. боевые потери. Была у нас учебка, была у нас выучка, была у нас дедовщина в лучшем смысле слова, нас научили те, кто уже послужил. Моя «Последняя гора» – нас всего двое раненых. Причём в итоге я вернулся в строй, пускай меня долго «ремонтировали».

- У вас тоже было ранение?

- Да. Сначала меня, потом Игоря Салахутдинова. Нас потом выволокли на вертушках, но ребята задачу отработали. Хотя, по большому счёту, если чуть-чуть не так – мы бы все там остались. Мы сделали всё правильно, мы не сделали нигде ошибок. И вот разница в чём? Вступили, повоевали в боестолкновении – нужно задачу отрабатывать. Да, изначально это было конечно страшно, когда в тебя стреляют а нужно двигаться навстречу. Причём двигаться грамотно. Научились, ничего страшного. Научились делать грамотно. И результат. Смотришь по результатам – да, повоевали, но, восемь убитых и четверо раненых – ребята, вы кто? А это кто вообще? Да это вот со 108-го мотострелкового… Всё понятно. А вот у нас из 15-и человек – двое раненых всего. Было по всякому, мы потеряли тоже много ребят, но всё зависит от того насколько грамотно ты действуешь. Это зависит, по большому счёту, даже не от офицеров, а от солдат-старослужащих. То есть научили тебя действовать правильно. И вот трое ребят, замечательные пацаны первого взвода 9-й роты: Игорь Салахутдинов, Олег Лиясиков (Лияс), Коля Глуховский. Когда они рядом – ребята, близко ко мне не подходите! И всё мы сделали правильно в той ситуации, в которой мы были тогда – всего двое раненых. Так не бывает – скажет тебе кто-нибудь. Ребята, бывает! Просто мы всё сделали грамотно, мы действовали грамотно. Это очень важный момент в любой, наверное, обстановке, в любой войне.

А по поводу быта… мы всё прекрасно понимали: что жили в палатках, чем мы там питались – это отдельная тема, не буду об этом. У нас в роте было так: жили мы в палатках, три палатки, по взводам, четвёртая палатка – мы там питались. Это было что-то наподобие столовой. Допустим, третий батальон, у них была своя «столовая» – стоял ЗИЛ-131, они там питание себе готовили. Мы паёк получили, что-то сами себе приготовили по возможности. Потому что чем нас там кормили – об этом лучше не говорить.

- С местным населением у вас были какие-то контакты, как-то вы с ними общались, с местными?

- По поводу местного населения я вам скажу так, резюме в итоге. Парадокс афганской войны, парадокс, который мы будем помнить и гордиться. Ребята мои, дембеля, в 2010 году полетели туда.  В Баграм их не пустили – «пиндосы» там всё обложили, ну, американцы. А на Панджшер поехали, причём вместе с местными. Русских там любят. Вот это парадокс. Причём наши спутники из местных нашли тех ребят, с которыми мы воевали. Всем нам уже за пятьдесят. Нашли фотки – кто, кого, откуда «долбил»… Но русских там любят, реально. Насколько там любили и любят русских – это отдельная история. Но одну очень важную фигуру я уже назвал – Ахмад Шах Масуд. Это легендарная личность, полевой командир. Причём он старше нас не намного, он старше нас на 10 лет. Он реальный полевой командир. Он был честный и справедливый. Настоящий патриот, за свою страну, за свой народ, но при всём при этом всегда работали мозги. Он не хотел сделать нам вреда, он изначально не хотел нам беды. Он даже банду Гульбеддина расколотил напрочь, потому что тот реально был «плохой мужик». Тот реально был злобный. Ахмад Шах был мудрый и за ним зверств не замечено. Мы только позже, потом начали понимать, что он сделал для нас, хотя приходилось воевать и потери с обеих сторон были приличные. Мавзолей, где были наши дембеля – они пришли поклониться, к нему, в мавзолей. Если на могилу Раббани поехать – это отдельная тема, там другая личность. Масуд – это значит счастливый, удачливый. Они дружили с нашими офицерами. Он за свою страну, и мы свои приказы обязаны были выполнять. Война на Панджшере была практически всегда. Приказ сверху – никуда не деться. В любом случае это была тяжёлая война, потому что регион такой. В совокупности было много факторов. Регион был, конечно, реально тяжёлый.  Горы, география…

- Скажите пожалуйста, а с 40-й армией Бориса Громова у вас было какое-то боевое взаимодействие?

- По поводу боевого взаимодействия. Там было так. Полк отдельный, отдельный Гвардейский парашютно-десантный полк. И очень часто отрабатывали отдельно взятые задачи. То есть надо было куда-то лететь. Практически как «мальчики по вызову»: тревога прозвучала, вертушки рядом, сели и улетели. Были операции, которые были спланированы, уходили на бронетехнике. Бывало всякое. По поводу взаимодействия со всеми остальными. Там была тема такого плана. Нам довольно часто подсовывали местных, я армией это назвать не могу – так называемую афганскую народную армию. Во-первых, дисциплина, там её просто не было. Ахмад Шах со своими – они были на порядок другие. Что представляла собой эта афганская армия,  ну я просто промолчу. Это совсем отдельная тема. Вот если бы они воевали так же, как воевал Ахмад Шах, они бы там справились и без нас. Нужна была бы только грамотная поддержка. А там настолько серьёзные столкновения между племенами, они воевали между собой всегда. Пришли с запада, пришли с востока, пришли чужие, пришли заказные, пришли просто племена как цыгане, только вооружённые, и вечно воевали. Там даже между племенами другой раз вожди не всегда могли между собой договориться по одной простой причине – у каждого свой интерес. И воевали они регулярно, поэтому они там всегда в полной боевой, они там всегда грамотные бойцы. Приходилось общаться, например, с Царандоем – вроде как друзья, вроде как делаем одно дело. Вроде бы. Одна из самых обидных, одна из самых неприятных ситуаций, по поводу друзей, была такая. Кандагар – столица юга Афганистана. Здесь был неприятный момент в январе 1984 года – целое подразделение афганской народной армии перешло на сторону противника вместе с артиллерийским вооружением.

- А причина этого перехода известна?

- Ребята, а там все родственники – мы так в шутку говорили. Все «родственники» между собой. Самое главное то, что у них вера одна. В результате этого были очень серьёзные моменты…

- Вы как-то чувствовали работу иностранных инструкторов на стороне душманов – пакистанских, американских, английских или других?

- В первую очередь это ведение огня, снайперский огонь. С ними было проще, чем с местными. В принципе это люди, у которых есть мозги. Это не мусульманская вера, когда ему всё равно. Ему «по барабану», он умрёт в бою – и сразу к Аллаху. Поэтому очень часто было так, что они уходили с позиций и мы находили только стреляные гильзы. Было понятно, что это были не мусульмане. Там снайперы все, там все умеют стрелять. Снайпер, не снайпер – в нашем понимании такого понятия там не было, там стреляют все реально. Даже охотники самые простые, которые могут стать и врагом, и другом. Там стреляют все великолепно. Англичане с ними воевали достаточно много. Вот пример. Тысяча восемьсот какой-то год, девятнадцатый век. Англичане за эту кампанию дошли до Кабула, побыли там какое-то время и поняли, что их тут перережут. Начали отходить обратно. И пишутся потери: англичане в этом «мероприятии» потеряли тридцать тысяч своих солдат и пятьдесят тысяч верблюдов. Вот это потери! То есть местные им просто «наваляли». Пришли? Пришли. Ну, а теперь получи, «фашист», гранату!

- Владимир, как бы вы хотели закончить ваш рассказ?

- А закончить я хотел бы очень просто. Если ты в чужой стране, то нужно уважать местные обычаи и порядки. Афганцы – это люди, которые изначально к Советскому Союзу были расположены нормально. Нас встречали цветами, когда мы вводили туда войска по просьбе афганского правительства. Это везде в сводках вы можете посмотреть. Но надо вести себя правильно. Начиная с командного состава, который «нарезает» задачи, несовместимые с дружбой…

Первое. Нельзя было вводить войска, просто нельзя.  Второе. Если ввели, то ведите себя правильно. И третье. Нельзя было уходить, мы бросили их. Как бы ни было нам тяжело, как бы не навредила нам наша «перестройка», уходить надо было грамотно, нельзя было уходить совсем, захлопнув дверь. Мы эту республику практически бросили на растерзание всем тем, кто был вокруг. Они продержались недолго по одной простой причине – не смогли создать реальную армию. Не смогло то руководство, что делило между собой власть.

И по поводу наград. Служили мы не за звания, не за ордена. Да, у меня за Панджшер орден Красной Звезды. Да, потом, уже в наши времена были ещё и медали от них, от правительства Афганистана, но настолько это цинично выглядело… Чаще всего в Кабуле, не у нас, было примерно так: приехал кто-то из их представителей – давайте-ка мы раздадим солдатикам медали... Я половину своих «железок» не одеваю уже в этой жизни по разным причинам…  Последняя фраза, пожелание ко всем – за Державу обидно!


Послесловие «ВК»: С 1981 года и до настоящего времени – за вычетом периода военной службы –  Владимир Львович Титов работает на аэродроме «Алферьево» инструктором ПДП.